Люди, идущие в Главный Госпиталь Массачусетса (General Massachusetts Hospital - МGH) по коротенькой Паркман Стрит, примыкающей к территории Госпиталя с южной стороны, даже не подозревают о том, какая мрачная тайна связана с этим местом и какова трагическая судьба почтенного доктора Джорджа Паркмана (1790-1849), зверски убитого и расчленённого на куски.

       Джордж Паркман принадлежал к одной из знаменитейших семей Бостона первой половины ХIХ века. За этими семьями укоренилось название браминов. Они, действительно, были высшей кастой тогдашнего американского общества, ещё не успевшего обзавестись собственной аристократией. Как и другие люди его круга, Джордж Паркман был очень богатым человеком. От своего отца Самуэля Паркмана, удачливого и предприимчивого купца, он унаследовал большие земельные участки и многочисленные дома, которые сдавал в наем. "Брамины" получали хорошее образование: после окончания лучших колледжей Америки они для пополнения своих знаний отправлялись в старинные университеты Европы, где не только совершенствовались в науках, но и много путешествовали, жадно впитывая многовековую культуру Старого Света и с энтузиазмом скупая художественные ценности. Во Франции доктор медицины Джордж Паркман увлёкся изучением психических болезней и аномалий, написав две научные книги - одну, посвященную очень актуальной тогда проблеме перехода к гуманным методам лечения душевнобольных, другую - лунатизму. В ту пору именно в среде бостонских "браминов" зародилась та американская традиция щедрой благотворительности, которая играет колоссальную роль в развитии науки, образования и культуры Соединенных Штатов. Отдавая дань этой традиции, доктор Джордж Паркман подарил Гарвардскому университету, своей Альме-матер, большой участок земли на северо-западе тогдашнего Бостона для возведения на нём здания Медицинской Школы. Школа была построена, а сейчас на этом месте высятся корпуса госпиталя "Массдженерал", одного из самых известных в мире.

       Утром 23 ноября 1849 года домой к доктору Паркману зашёл его знакомый Джон Вебстер, профессор Медицинской школы Гарвардского университета. Профессор был должен Паркману некоторую сумму денег, но всех денег у него с собой не было. Они договорились, что когда доктор Паркман в тот же день после полудня по своим делам выйдет из дома, он зайдёт в Школу, и Вебстер, который к этому времени получит все недостающие деньги у казначея Школы, сможет полностью вернуть ему свой долг. Действительно, Джордж Паркман, элегантно одетый высокий худощавый джентльмен с характерной нижней челюстью, выдвинутой вперёд, незадолго до полудня 23 ноября 1849 года вышел из своего фешенебельного бостонского особняка на Бикон-Хилле. Последним кто видел Паркмана по дороге в Школу, был владелец зеленой лавочки недалеко от Бикон-Хилла. Паркман зашёл к нему около полудня, купил у него головку салата-леттука, сказав, что это - для его больного ребёнка, а затем зеленщик видел, как доктор Паркман энергичной походкой отправился в сторону Медицинской Школы. Домой он не вернулся.

       Было объявлено о колоссальном - по тем временам - вознаграждении в 3 тысячи долларов за содействие в розыске.

       Естественно, что полиция тут же начала расследование факта исчезновения доктора Паркмана. Например, задержали некоего плоховато одетого ирландца-эмигранта, который где-то хотел расплатиться серебряной 20-долларовой монетой. Такие громадные деньги (тогда доллар был в 50-60 раз дороже современного) в руках оборванца навлекли на него подозрение. Однако, оказалось, что он был совершенно непричастен к исчезновению Джорджа Паркмана, и его отпустили.

       Профессор Вебстер сказал, что он в последний раз виделся с доктором Паркманом вскоре после полудня в Школе, где он отдал ему весь свой долг, получил назад свою расписку и они расстались. Куда пошёл Паркман он не знает. Спросили, где был Вебстер после встречи с Паркманом, - он был в гостях у друзей. Их тоже опросили. Они ответили,что Вебстер был, как всегда, любезен и учтив, не подавал никаких признаков волнения.

       Естественно, что первым делом подозрение пало на Эфроима Литлфилда, привратника Медицинской Школы, который жил прямо в помещении школы. У Вебстера с ним, азартным картёжником и человеком с дурными наклонностями, были плохие отношения.

       Литлфилд понимал, что в первую очередь будут искать улики против него. Желая не только отвести от себя всякие подозрения, но и одновременно с этим погубить профессора Вебстера, которого он ненавидел, и кроме этого получить обещанное вознаграждение, он разыгрывает коварнейшую комбинацию и реализует дьявольски хитроумный и жестокий сценарий. Литлфилд рассказал полицейским, что в этот злополучный день - пятницу 23 ноября, вскоре после полудня, он стал невольным свидетелем конфликта между Паркманом и Вебстером, ибо случайно подслушал их очень резкий и громкий разговор в кабинете профессора. Паркман в ультимативной форме требовал вернуть ему весь долг, а Вебстер просил у него отсрочку. Потом этот резкий разговор внезапно оборвался и Литлфилду показалось, что в кабинете Вебстера что-то упало. В тот же день Вебстер дал привратнику деньги на покупку праздничной индейки - приближался День Благодарения. Это обстоятельство, как сказал Литлфилд, его насторожило, ибо за скуповатым Вебстером такого не водилось, и он решил, что профессор что-то скрывает. Дальше он сообщил следующее. Его подозрение, что профессор заметает какие-то следы, усилилось, когда он услышал, как в запертом изнутри кабинете профессора долгое время лилась вода. Когда Вебстер ушёл, Литлфилд под видом уборки проник в его кабинет и обследовал его, надеясь найти что-то такое, что позволит навлечь на Вебстера новые подозрения. Литлфилд утверждал, что профессор умудрился скрыть все следы своего преступления, но где-то они должны быть и он поможет полиции их найти. В воскресенье 25 ноября Вебстер попросил Литлфилда растопить огонь в камине. У Литлфилда возникла мысль о том, что можно предложить полиции такую версию: Вебстер сжёг тело убитого им Паркмана. Во вторник 27 ноября полиция обыскивает помещения Медицинской Школы, занимаемые Вебстером, и не находит там ничего, что проливало бы свет на преступление. Литлфилд хочет во что бы то ни стало подстроить всё так, чтобы он сам оказался вне подозрений. Литлфилд украдкой следит за профессором, даже подглядывает в замочную скважину, но Вебстер, как обычно, занимается своими научными делами. Литлфилд осуществляет самое страшное, что только можно себе представить. Он долбит стенку подвала, чтобы попасть оттуда в туалетную комнату Вебстера, которую тот всегда запирает. Наконец, в пятницу 30 ноября он сообщает в полицию, что ему удалось проникнуть в эту комнату и там он обнаружил тайник, в котором спрятаны человеческие кости, в том числе нижняя челюсть доктора Паркмана.

       Итак, 30 ноября Литлфилд сообщает в полицию о своей находке. Вся эта активность Литлфилда в сочетании с тем, что он настаивает на скорейшей выплате ему полной суммы вознаграждения, полиции кажется подозрительной и его арестовывают.

       Следом за арестом привратника Эфроима Литлфилда в тот же день - в пятницу 30 ноября 1849 года профессора Джона Вебстера прямо из его дома забирают в тюрьму. Когда за ним пришла полиция, он в отчаянии от того позора, который свалился на него и на его семью, пытался принять яд.

       Хотя много подозрений у полиции вызывал и сам Литлфилд, но он так изощрённо подстроил все самые серьёзные улики против наивного Вебстера, что привратника вскоре отпускают, а главным подозреваемым и, к сожалению, обвиняемым на процессе об убийстве доктора Джорджа Паркмана, становится профессор Медицинской Школы Гарвардского университета Джон Вебстер.

       Джон Уайт Вебстер (1793-1850), который, как и Джордж Паркман, окончил Медицинскую Школу Гарварда, сначала открыл медицинскую практику, но это дело у него не пошло. Он изменил направление своей профессиональной деятельности и стал профессором химии и минералогии Медицинской Школы, где у него были кабинет и лаборатория. Это был тихий, уравновешенный человек без особых претензий. У студентов его лекции большим успехом не пользовались, они отзывались о нём как об эрудированном, но неинтересном человеке. В отличие от Джорджа Паркмана, унаследовавшего большое состояние, он с трудом сводил концы с концами. Попытка обзавестись собственным домом в респектабельном Кембридже оказалась неудачной, пришлось вернуться на съёмную квартиру. Он был постоянно озабочен своими домашними делами: у него было четверо дочерей, две из которых - на выданье.

       Выяснилось, что у Паркмана с Вебстером были дружески-деловые отношения. Вебстер, имеющий годовой профессорский оклад 1200 долларов, одолжил у Паркмана сумму в 2432 доллара. Кроме того, Вебстер в качестве залога дал Паркману коллекцию минералов. Коллеги припомнили случаи, когда Вебстер был не всегда аккуратен в возвращении долгов. Однако он слыл порядочным человеком. В целом его характеризовали как корректного человека с устойчивой психикой.

       Насколько можно доверять современной реконструкции событий они развивались следующим образом. В четверг 22 ноября 1849 г. Паркман, который во что бы то ни стало был намерен получить свой долг, ищет Вебстера в Медицинской Школе и даже спрашивает казначея Школы, не просил ли тот у него деньги. В пятницу 23 ноября утром Вебстер приходит домой к Паркману и договаривается с ним о встрече в 1:30 дня в Школе, чтобы там вернуть ему деньги. После их встречи в Школе Джордж Паркман исчез.

       Профессору Джону Вебстеру было предъявлено обвинение в убийстве доктора Паркмана и в расчленении его трупа. Однако, зная Литлфилда как человека, способного на любые мерзости, люди высказывали мысль, что он сам всё это мог инсценировать, сделав тайник в комнате, где бывает только Вебстер, и положив туда останки Паркмана.

       По-видимому, случилась трагическая судебная ошибка: суд поверил не профессору Вебстеру, а привратнику Литлфилду, приняв его версию случившегося.

       Впервые в мире в ходе этого процесса была проведена судебно-медицинская стоматологическая экспертиза. Натан К. Кип (1800-1875), виднейший бостонский врач-дантист, декан Зубоврачебной Школы Гарвардского университета, подтвердил, что найденная ( но, может быть, и подброшенная) Литлфилдом нижняя челюсть принадлежит Паркману. Заключение эксперта было основано не только на опознании специфической формы нижней челюсти погибшего доктора Паркмана, но и на том, что у него там имелся искусственный зуб. Суд не смог разобраться в том, что Литлфилд в своём стремлении не только погубить ненавистного ему Вебстера, но и получить вознаграждение, мог многое подстроить. В том числе, и нахождение якобы спрятанных Вебстером таких вещественных доказательств, как останки Паркмана, включая его челюсть. Эта экспертиза имела решающее значение для решения суда, пославшего несчастного Вебстера на смертную казнь.

       Судебный процесс продолжался 12 дней. Жюри присяжных было поставлено в сложнейшие условия. С одной стороны, Оливер В. Холмс, декан и профессор хирургии Медицинской Школы Гарварда пытался объяснить им, что невозможно определить, кому принадлежат фрагменты человеческого тела, рисунки которых им представлены. (Кстати говоря, сам Холмс оказался в сложнейшей психологической ситуации. Он, Паркмановский профессор, то есть профессор, чьё кресло субсидировано доктором Паркманом, был в дружеских отношениях с профессором Вебстером). В то же время судья так интенсивно инструктировал членов жюри, что сейчас многие юристы квалифицируют это как пример недопустимого давления на присяжных.

       Профессор Джон Вебстер был приговорён к смерти. Как всегда масса людей жаждала увидеть казнь. В предвкушении этого ужасного события люди ехали даже издалека. Городская беднота ликовала: "Профессор, как мясник, разрубил богача на куски". Городские власти приняли экстренные меры, чтобы люди из 60-тысячной толпы желающих поглазеть на такое зрелище, не передавили бы друг друга: 30 августа 1850 года на площади Леверетт, над которой сейчас непрерывно ревут самолёты, взлетающие из аэропорта Логан, профессора Вебстера ждала виселица.

       По сей день этот процесс, а также судьбы доктора Паркмана и профессора Вебстера вызывают большой интерес, поскольку смертный приговор был вынесен только на основе косвенных улик, а моральный облик Джона Вебстера никак не сочетался с тем тяжелейшим обвинением, которое ему было предъявлено.

       Процесс Вебстера вызвал колоссальный резонанс и в Бостоне, и во всей стране. В суд доставляли много писем, полных сочувствия к профессору Вебстеру как к жертве судебного произвола. Губернатор штата Джордж Брегг получил массу писем, где его умоляли смягчить наказание и спасти профессора Вебстера от смерти. Студенты-выпускники Юридической Школы Гарварда прислали в суд коллективное письмо, настаивая на том, что суд рассматривает дело по обвинению Джона Вебстера при полном отсутствии Corpus Delicti, то есть состава преступления. Вместо этого - по мнению молодых гарвардских юристов - суд оперирует сугубо косвенными доказательствами, многие из которых к тому же выглядят сомнительными и даже неправдоподобными. Фанни, жена великого американского поэта Генри У. Лонгфелло, выражая мнение всей просвещённой Америки, писала: "Мы не верим в виновность профессора Вебстера: У нас есть все основания считать привратника истинным убийцей несчастного доктора Паркмана. Этот привратник - аморальный и корыстный человек". Тысячи людей посылали соболезнующие письма и деньги вдове профессора Вебстера. Наконец, случилось событие, которое ещё раз подтвердило то, что профессор - не преступник: Эльза Паркман, вдова доктора Паркмана, дала большие деньги и основала специальный фонд помощи осиротевшей семье профессора Вебстера.