Непосредственно Ремира Чернобыль коснулся в его ленинградской квартире. Тем недоброй памяти летом 1986-го. Конечно, знал о катастрофе и раньше, переживал ужасно: ведь там же, на Киевщине, под Белой Церковью, в это время служил в армии сын. Наведавшись в квартиру с пригородной дачи, Ремир сразу услышал телефон. Звонил главный инженер его ленинградского института "Проектстальконструкция":-Надо срочно ехать в Чернобыль для участия в правительственной комиссии...

       Работы по ликвидации аварии - в разгаре, в октябре надлежит завершить сооружение саркофага над разрушенным четвёртым энергоблоком. Сейчас же нужно определить судьбу третьего - частично тоже пострадавшего.

       И вот уже Ремир Зекцер, главный инженер проекта ленинградского Института, вместе со специалистом по фотограмметрии, которого дали в помощь, - в Припяти, где находится ЧАЭС. Два дня осматривали третий энергоблок и с земли, и с вертолёта, в котором, несмотря на его бронированное брюхо, было небезопасных 40 миллирентген радиации. Помощник оказался бесполезным - фотографирование строго запрещалось. Да и не понадобились бы снимки для дальнейшего изучения состояния конструкций. Ремир вполне отчётливо видел: с точки зрения строительной сооружение вполне подлежит ремонту. Ведь лишь его крыша частично пострадала из-за того, что по непростительно ошибочному решению с вертолётов сбрасывали на обнажённый соседний четвёртый энергоблок мешки со свинцовой стружкой - так пытались закрыть мощный источник радиации.

       "Если выяснится, что оборудование третьего блока пригодно, зачем же его закрывать?" - считал Ремир. Правда, он знал о противоположной настроенности руководства проектировщиков, да и представителя Госстроя, боявшихся брать на себя ответственность.

       Как бы там ни было, а на совещании Правительственной комиссии Зекцер заявил: ремонт третьего энергоблока целесообразен, но при более подробном обследовании. Если с этим согласны не все, то пусть его мнение будет Особым.

       Так оно и вошло в основу заключения Правительственной комиссии. А вслед за этим вышло Постановление ЦК КПСС о восстановлении третьего энергоблока. Долго ещё потом Зекцер ездил на ЧАЭС для авторского надзора за воплощением его проектов по обеспечению безопасности сооружения. В итоге СССР получил миллионнокиловаттный энергоисточник, уже было считавшийся потерянным.

       Вклад ленинградской "Проектсталь-конструкции" был высоко оценен. Секретарь институтской парторганизации украсил грудь орденом "Знак Почёта". Непонадобившийся "фотограф" - помощник Зекцера - орденом "Дружбы народов". Институтское начальство - директора и главного инженера - поощрили скромнее, но утилитарно: выдали по автомобилю. Зекцера наградили потом. Медалью "Ветеран труда". Не забыла отчизна сына, сделашего толчок, чтобы СССР вплоть до своей кончины ежегодно вновь получал около семи миллиардов киловатт-часов дешевейшей электроэнергии. (Потом третий энергоблок ещё 11 лет продолжал её давать независимой Украине. Вплоть до окончательного закрытия Чернобыльской АЭС).

       ...В конце-концов не ради наград же трудился Ремир. Любил своё дело - был главным лицом проектов: и разработчиком, и расчётчиком, и исполнителем. Любил свой прекраснейший Ленинград. Любил свой дом. Любил всю эту жизнь - пусть далеко не такую, как хотелось, но ведь свою! В конце концов не один же он такой. Потому и не соглашался никак с призывами мамы перебраться к ней - в Америку.

       Мама-мама... В прошлом старший лейтенант медицинской службы, она прошла всю Великую Отечественную, а закончила фронтовой путь с завершением японской кампании второй мировой войны. Маленький же Ремирчик всё то время ждал: вначале в интернате, потом в Свердловске, в семье тёти. В 1945-ом, когда маму из Заполярья перевели в район Порт-Артура, она успела по дороге забрать сынишку. Через год вернулись вместе в Ленинград. Уже старенькой, мама эмигрировала за океан. Ремир дважды туда прилетал: душа и к ней рвалась, и от родных мест не отпускала.

       Всё же решился. Правда, "когда петух клюнул": после развала СССР. Невиданные финансовый кризис и экономический спад привели к повальному обнищанию. Он, как и другие, всё чаще оставался без зарплаты. Деньги за выполненные проекты до исполнителей не доходили. Однажды с проектировщиками даже рассчитывались... женскими колготками. Тёмные личности захватывали кабинеты, целые учреждения, объявляя их своей собственностью. Не лучше было и у жены, работавшей в Институте синтетического каучука. Появилось ощущение потерянности, ненужности, бесправности на своей же родине. Вот тогда Ремир и понял: лучше для всей родни, если они объединятся за Атлантикой. В 1995-ом по маминому вызову прилетели в Америку. В Бостоне уже ждала ранее прибывшая сюда дочь.

       ...Каково, когда тебе уже 59? Да ещё в совершенно непривычной стране, где для трудоустройства ты уже старый, для пособия по возрасту - молодой, а по самоощущению - вполне даже бодрый. Одни в такой ситуации в депрессию впадают, другие статус нетрудоспособного "по здоровью" выбивают, третьи упорно к работе тянутся. Ремир Зекцер предпочёл третье.

       И нашёл! По своей специальности! Уже немало поживший здесь пожилой бостовчанин - бывший ленинградский коллега, работающий в Кембридже в инженерной компании - свёл Ремира со своим боссом. Им был тоже бывший эмигрант, но из Венгрии, Стив Варга. В отличие от многих других американских работодателей, Стив при приёме новичков на работу отнюдь не испытывал настороженности, ежели они эмигранты. Таких у него было немало, в том числе и "русских". На корявом английском (всё же курсы языка бесследно не прошли) Ремир кое-как объяснился, доказал, професссиональные возможности.

       На третий месяц американской жизни он уже работал! Правда, пока, увы, волонтёром. Варга твёрдо решил сделать нового "русского" специалистом по компьютерному черчению. Ведь здорово же, когда этим занимается человек с инженерными знаниями!

       Так-то оно так, только Ремир ведь компьютера ещё не знал. Ему предоставили компьютеризированное рабочее место и свободный распорядок: приходи-уходи когда хочешь, но делом овладей. Овладел: купил домой компьютер и после работы учился самостоятельно. Через четыре месяца Зекцера зачислили в штат.

       Недолго счастье длилось - уволили Ремира. Не потому, что работником и специалистом плохим был - владельцем компании двигали иные, чисто финансово-хозяйственные соображения. Ничего неординарного - Америка!..

       Впрочем, безработица оказалась короткой - хоть и не по инженерной специальности, но Ремир нашёл себе применение. Стал пиццу развозить по заказам. Восприняли его сначала настороженно: в отличие от новых коллег он ведь уже в летах. Однако, в деле оказался отнюдь не хуже. Пиццерия была успешной, готовилась расширяться. И Рамир предложил свои инженерные способности - на компьютере начертил планировочные эскизы.

       Взгрустнулось. Очень тянуло к работе привычной. Стал искать опять. И снова нашёл! Люди, с которыми он начинал как волонтёр, помогли ему вернуться в ту же компанию и даже дойти до инженерной должности. Но - вот судьба(!) - вновь ненадолго: случилось трагическое 11 сентября 2001 года и последовавший за ним обвал рынка...

       Снова остаться вот так вдруг не у дел, только-только вкусив радости нормальной "работающей" жизни - ужасно тяжело! Ведь это - будто бежал-бежал и вдруг наткнулся на препятствие, которое и остановило, и с ног сбило. А Ремиру-то уже седьмой десяток! На душе препротивно стало: не Геракл же он, в конце концов, чтобы всё сносить! А с другой стороны - от грусти что, легче? Конечно, нет. Что, исчезли его знания, умения, любознательность? Тоже нет. Или потерял стремление вновь найти себя? Так тем более нет! Более того: новые способности открылись. Когда-то баловался стихосложением. Так, для поздравления родных, друзей. Вроде, неплохо выходило, во всяком случае людям нравилось. Сейчас же, когда время нелимитированно, а мысли так и переполняют голову, стихи стали возникать сами по себе. Хорошие, добрые, трогательные. Много уже накопилось - Ремир даже сборник свой издал. Вполне настоящий, с иллюстрациями. Собственным силами - на компьютере. Тираж, понятно, мизерный, но читателям нравится. И слушателям русского радио "Надежда", которое часть стихов передавало, нравится.

       Себя искать надо прежде всего в самом себе! Всегда спасала Ремира эта его установка. И сейчас помогает. Он ведь многое знает и умеет того, что здесь нужно: компьютерное черчение, несложную компьютерную анимацию, дизайн печатных изданий... И продолжает, продолжает искать и предлагать себя. Ведь кто стучится, - тому и дверь открывают.

       Как не уважать? Как не рассказать?..