Уставшие от выпускного бала и бессонной ночи, но счастливые и ликующие, они встречали рассвет, растянувшись поперёк тираспольской улицы. Вдруг в ночном небе возник громадный огненный куст и раздался страшный грохот. "Гроза", - предполагали одни. "Нет, что-то другое...", - тревожно возражали другие. Грохотало за городом. Там находился военный аэродром. Жора знал это хорошо - вместе с другими допризывниками ходил туда на занятия в планерную школу. Таким оказался рассвет 22 июня 1941 года.

       ...Зря решили обо мне писать, - прервал он свой рассказ и в который раз предложил другого ветерана. - Ну, какой из меня герой? С детства "не своим" числился...

       Нет, не зря хочу рассказать о Георгии Иосифовиче Барбалате - моём, как считаю, первом бостовчанине. Десятилетие назад оказались оба в докторском офисе - для меня, новичка в Массачусетсе, вообще, первого в этом штате. Ассистентка доктора нас и познакомила: "Оба же журналисты...". Хоть из разных мы поколений, а сдружились. Ну, а что "не герой" - как сказать. Героизм - это ведь не только телом на амбразуру. Это и человеком оставаться вопреки угрозе казни, вопреки ссылке. И десятилетиями неся навешанные сомнительные ярлыки, не озлобиться, порядочности не изменять.

       Клеймо ещё подростком ощутил: "сын врага народа!". Отца, чиновника молдавского наркомата земледелия, арестовали как "саботажника". За то, что семь лет назад, в 1931-ом, рассылал по распоряжению наркома колхозам, оставшимся из-за засухи без кормов, подписанную кем-то инструкцию: животных и птицу зарезать, дабы хоть мясом людей обеспечить. Сына, конечно, из комсомола - вон. Вскоре "врага" выпустили так же неожиданно, как арестовали, а сына - тоже без объяснений - восстановили в комсомоле. Но клеймо в гэбэшных архивах осталось.

       До войны юноша мечтал о театральном училище. Взамен он, 17-летний, в июне 1941-го в составе городского комсомольского батальона рыл на левом берегу Днестра противотанковый ров, а потом патрулировал с малокалиберной винтовкой и серьёзным видом улицы в поисках шпионов и диверсантов, которых, конечно же, сразу видно.

       ... После встречи нового, 45-го, разведка донесла: недалеко от Кенигсберга фашистский подземный завод производит снаряды. Туда направили тяжёлый бомбардировщик 13-й воздушной армии дальней авиации. На счету штурмана лейтенанта Барбалата было не одно такое задание - три года уже бомбил фашистов в Смоленске, Белоруссии, прорывался к берегам Балтики. К Кенигсбергу подлетели на рассвете. Определились по местности. Сделали круг. Зашли на цель. Вдруг заметил: вблизи завода - детишки. Бегают беспечно по снегу, кувыркаются. По радиотелефону передал: "Дети!". Командир приказал переключиться на второе задание - уничтожить вражеский крейсер.

       На аэродроме уже ждали оперативники из СМЕРШа: кто виновник срыва первого задания? Кто "посеял панику"?

       - Знаешь, сколько наших бойцов убито из-за тебя произведенными снарядами?! - зловеще выговаривал Барбалату следователь.

       - Не знаю, - отвечал "сын врага народа". -Зато знаю, что мы жизни детям сохранили.

       Наутро прибыли дивизионный трибунал и расстрельная команда. До приговора, однако, не дошло. Во времянке появился начальник политотдела дивизии. Заявил трибуналу: "Вы же на фашистов работаете - уничтожите лётчиков, которые врага бьют". Подействовало. Экипаж отпустили. Снова полетели на пресловутый завод, сбросили бомбы. На титульном листе незакрытого дела появилась надпись: "По изменившимся обстоятельствам не расследовано".

       После Победы их перебазировали в Кенигсберг. Поехали осмотреть разбомбленное место. Оказалось, и не было там завода - фашисты эвакуировали его за год до появления советских войск. Ошиблась разведка. А ведь Барбалата с экипажем казнить собирались.

       ...Да, актёром Георгий не стал. Но в не менее интересном творчестве себя нашёл. Тоже на войне. В 1942-ом, раненый, лежал в госпитале в Чкалове. В городе находился и эвакуированный факультет журналистики Белорусского госуниверситета. Из раненых со средним образованием набирали студентов. Приняли и Барбалата. Преподаватели приходили прямо в госпиталь, а когда офицер вылечился и вернулся в полк, ему присылали журналистские и литературные задания туда. После Победы университет вернулся в Минск. Творческий семинар для группы Георгия - 13-ти фронтовиков - вёл Константин Георгиевич Паустовский. "Прекрасный был человек и хороший товарищ", - вспоминает Георгий Иосифович. "Многое мы обсуждали: учёбу, творчество, а то, бывало, просто - за бутылкой водки - жизнь. Паустовский ведь тоже знал и гонения, и шельмование. Его романтизм не вписывался в насаждаемый соцреализм. Великий писатель так и остался в русской литературе "последним романтиком ХХ века".

       Фронтовика, окончившего университет с красным дипломом, великий Учитель рекомендовал на работу в ТАСС. Там встретили радушно, предложили на выбор несколько регионов для работы. Требовался корреспондент и в родную Молдавию. Через два дня Барбалат уже был в редакции республиканского отделения ТАСС.

       - Да не могу я тебя взять, ну, пойми же! - объяснял директор. -В редакции и так уже пять евреев, за шестого с меня местное начальство голову снимет...

       А в 52-ом припомнили "клеймёное" прошлое. Вернувшись из командировки в редакцию "Молодёжи Молдавии", где работал ответственным секретарём и завотделом рабочей молодёжи, застал приказ... о своём увольнении. Только что сменившийся главный редактор узнал, что Георгий - "сын врага народа". И такой будет воспитывать нашу советскую молодёжь?.. А вскоре и "трибунальское" прошлое всплыло. Вызвали в упраление госбезопасности:

       -Замечательно маскируетесь, - саркастически говорил полковник. -Сразу и не подумаешь, что под личиной советского журналиста скрывается пособник врага. Уезжайте-ка отсюда добровольно. Барбалат отказался. "Тогда отправим мы". И отправили. С "зэками". В байкальский райцентр Тайшет. Снова без суда - "политического недоверия" было достаточно. В лагере вызвали: "Журналист? Ты нам нужен". И пошла оригинальная жизнь: ночевал с "зэками", а днём конвоировали... в райком партии. Там находилась редакция райгазеты, которую обязали выпускать. Газета стала читабельной.

       В 1953-ем написал в ЦК КПСС: мол, ни в чём же не виноват, почему в неволе держат? Ответили: жалоба рассмотрена. Президиум Верховного Совета СССР вынес частное постановление о вашей реабилитации. Какая же реабилитация, коль осуждённым не был?!. Тем не менее ещё восемь лет на журналистскую работу не брали - перебивался в фотомастерской. Потом пригласили в газету.

       ... В конце 80-х за плечами уже три книги почти миллионным общим тиражом. Готова к тиражированию новая книга - о местных правителях-грабителях. Процесс остановили: из республиканского ЦК затребовали рукопись. Прежде подобного не бывало. Издательство получило команду: нечего тиражировать компромат о республике.

       Чаша терпения переполнилась, решение эмигрировать оказалось непоколебимым. Несколько лет в Италии, затем - Бостон. Написаны две книги - повесть и сборник рассказов.Бостон свёл с Виталием Коротичем, который в начале 90-х профессорствовал в Бостонском университете. Сдружились. Пригласил Барбалата в университет. Хорошо владеющий английским, Коротич переводил студентам рассказ "русского" журналиста и литератора.

       ...Так вы уж не расписывайте меня как героя, - вновь напомнил Георгий Иосифович.

       Я пообещал. В конце концов не больший же он герой, чем другие из его героического поколения. Поколения моих родителей - того, которому выпал почти век лихолетья и кровавейшая из войн. Обещание моё выполнено.